предыдущая

от автора:

Перед вами сокращенный, насколько это возможно, вариант книги Даниила Андреева «Роза мира». Много лет назад, прочитав этот труд целиком (не с первого раза), я понял две вещи: во-первых, что это великая книга, которую надо знать образованному человеку, а во-вторых – уж очень трудно её осилить. Большая по объему и изобилующая новыми и непонятными терминами и определениями, «Роза мира» тяжела в познании, в освоении ее содержания.

На протяжении десяти лет я перелопачивал этот труд, чтобы сократить его, сделать доступнее читателю, и вот завершив это дело, отдаю в пользование общественности. Уверен, что предлагаемый мною вариант «Розы мира» стал легче для понимания, и каждый желающий сможет теперь познакомиться с содержанием этой знаменитой книги за два-три присеста. В сокращённый вариант «Розы мира» я ничего от себя не добавлял, не искажал, а постарался добросовестно и честно изложить все основные мысли и постулаты этого учения в их первозданном виде.

Николай Николаев, журналист, редактор газеты (сегодня — пенсионер, живу в г.Костроме).

МЕТАИСТОРИЯ РОССИИ

Великая смута

Подготовленная внутренней метаисторией России Великая Смута осложнилась тем, что на Западе, у самых границ и даже частично на русской земле, сформировалось государство Польско-Литовское: такое же молодое, как сама Россия, и также вступившее на путь воинственного расширения.

Молодой и амбициозный уицраор[1] Польши вместе с воинствующим демоном папства способствовали кристаллизации в польских правящих кругах определённого умонастроения. Оно сводилось к весьма эмоциональной идее создания сильной державы на восточной окраине католической цивилизации за счёт и против России.

Как идеал рисовалась возможность искоренения в России православной культуры, насаждение в стране польской государственности и включение русских, как малой и отсталой нации, в число сателлитов романо-католического сверхнарода.

В поисках человеческой личности, способной стать его временным орудием, уицраор Польши обнаружил в России существо, глубоко убеждённое в своих правах на российский престол.

Эта уверенность у незнакомца, известного нам под именем Лжедмитрия I, произошла от наличия в нём некоего инородного Я – с ранних лет в его личность вкралась и там угнездилась одна из множества бесприютно мечущихся скорлуп, тех микро-эго, на которые распалась часть существа Ивана Грозного. Уверенность, что он является царевичем, чудом избежавшим гибели, была аберрацией[2] его сознания, естественной для склада его натуры.

Однако ставка на Лжедмитрия не оправдала себя – через год после завладения престолом его убивают. К гибели Лжедмитрия привели две элементарные и странные ошибки. Одна заключалась в тех отношениях, которыми он связал себя с Мариной Мнишек – именно с ней и за ней шляхта притащила в Москву навыки безалаберного государственного быта Польши, всю его анархию, произвол, всё его воинствующее чванство.

Другая же ошибка Лжедмитрия состояла в полном непонимании им своего положения в Москве и в целой цепочке его промахов во время царствования. Эти промахи (начиная с помилования Шуйского после раскрытия первого заговора и кончая демонстративным пренебрежением всеми традициями и навыками московского уклада) подливали масло в огонь конфликта с боярами до тех пор, пока не привели к катастрофе.

Они показывают лишний раз, как чужеродна была для этой беспечной и, в сущности, добродушной натуры завладевшая ею жизненная идея. Лжедмитрий оставался чужаком, лишённым органических связей с русской культурой и государственностью. В шатком положении на русском троне его не поддержали ни иерархи сверхнарода[3], ни демон великодержавия уицраор, ни даже хищница Велга[4], чьи силы помогали ему ранее в борьбе за власть.

Неполный год – самый естественный срок для царствования подобного фантома. Над растерзанным телом Лжедмитрия происходили, по свидетельству современников, различные тёмные чудеса.  Как бы искажённо ни преломлялись эти факты – они говорят об ощущении близости буйствующих потусторонних сил, игралищем которых был незнакомец. Какие сонмища ликовали над его трупом на Красной площади в эту апокалиптическую ночь и почему? Уицраор не принял в свою материальную ткань ни единой частицы погибшего, он рассёк на множество частей и разметал их по слоям от Скривнуса[6] до Друккарга[8].

В Энрофе[10] это выразилось в необычном акте над физическими останками незнакомца – пушка, заряженная пеплом Лжедмитрия, выстрелила в сторону Польши. Но этот акт людской ненависти и мести оказался легкомысленным с точки зрения метаисторика – каждая из частиц казнённого начала новый цикл существования, присасываясь к душам живых и порождая такие исторические явления, каких не было до сих пор.

В продолжение десяти лет они дробились и множились новыми лжецарями, стремительно мельчая в смысле масштаба личности и размаха действия. И измельчали со временем до совершенно призрачных образований, о которых истории известны только их клички.

Разумеется, загробная судьба шельта[12] Лжедмитрия, который проявил себя при жизни не только азартной игрой интересами народа и государства, но и рядом великодушных деяний – посмертье этого шельта отличалось от посмертья присосавшегося к нему микро-эго Грозного. Шельт Лжедмитрия упал на Дно, затем через несколько веков, искупив свою тёмную миссию, он оказался в Друккарге, а теперь трудится рабом-камненосцем вместе с другими узниками-владыками.

А вокруг каждой частицы дробящегося микро-эго Грозного возникали тёмноэфирные завихрения, взмывающие казачество, служилое дворянство, разоряемое крестьянство, деклассированный сброд и голытьбу. И наступил период, когда если и можно говорить о чьей-либо власти над страной, так только о власти Велги.

Её пробуждение и выход из Гашшарвы в шрастр метакультуры происходит всякий раз, как слабеет мощь государственного демона. Она поднялась из своих глубин, предшествуемая и сопровождаемая теми самыми бесовскими  полчищами, которые потусторонний опыт народа запечатлел в бесчисленных фантастических рассказах того времени.

Импульс разрушения и осквернения, разгул центробежных антигосударственных сил, перекатывающиеся волны гражданских войн, борьба всех против всех, втягивание чужеземных разрушительных сил в общую воронку всенародного хаоса, столкновение мельчайших дифференцированных частиц – такова историческая проекция запредельных деяний Велги, втягивающей по частям живую материальную субстанцию народа в расщелины инфрафизики.

Примечание:

1. Уицраор – демон великодержавной государственности.
2. Аберрация —  восприятия, которые приводят к ошибкам в суждениях, выборах и решениях.
3. Сверхнарод – отдельная нация, либо совокупность наций, объединённых общей, совместно созидаемой культурой, которая имеет высокую степень индивидуальности и яркости.
4. Велга — Демоница Зла, обитающая в Гашшарве[5], ждущая как своей пищи:крови, гибели, казней, анархии, всеобщей вражды.
5. Гашшарва – слой демонического антикосмоса, гнездилище могущественных демонических сил.
6. Скривнус – верхнее из чистилищ христианских метакультур[7], имеющее свой аналог и в других метакультурах человечества. Неизбежный посмертный этап всех душ, кроме тех, кто после физической смерти вступает непосредственно в Олирну и далее – по ступеням миров Просветления.
7. Метакультура – многослойные сегменты Шаданакара, принадлежащие какому-то одному сверхнароду.
8. Друккарг — шрастр[9] Российской метакультуры.
9. Шрастры – инопространственные материальные слои, в которых обитает античеловечество.
10. Энроф – имя физического слоя на земле, в Шаданакаре[11], в котором обитает человечество.
11. Шаданакар – собственное имя брамфатуры нашей планеты.
12. Шельт – первое из материальных облачений монады[13].
13. Монада – высшее Я человека, первичная, неделимая и бессмертная духовная единица.

Продолжение 25.01.2025

Источник: