предыдущая

от автора:

Перед вами сокращенный, насколько это возможно, вариант книги Даниила Андреева «Роза мира». Много лет назад, прочитав этот труд целиком (не с первого раза), я понял две вещи: во-первых, что это великая книга, которую надо знать образованному человеку, а во-вторых – уж очень трудно её осилить. Большая по объему и изобилующая новыми и непонятными терминами и определениями, «Роза мира» тяжела в познании, в освоении ее содержания.

На протяжении десяти лет я перелопачивал этот труд, чтобы сократить его, сделать доступнее читателю, и вот завершив это дело, отдаю в пользование общественности. Уверен, что предлагаемый мною вариант «Розы мира» стал легче для понимания, и каждый желающий сможет теперь познакомиться с содержанием этой знаменитой книги за два-три присеста. В сокращённый вариант «Розы мира» я ничего от себя не добавлял, не искажал, а постарался добросовестно и честно изложить все основные мысли и постулаты этого учения в их первозданном виде.

Николай Николаев, журналист, редактор газеты (сегодня — пенсионер, живу в г.Костроме).

МЕТАИСТОРИЯ РОССИИ

Петр 1

Зенитом творческой мощи демиурга[1] была, конечно, эпоха Петра. Факт рождения именно в царской семье и именно в качестве царского сына такого человека, который по своим духовным масштабам, дарованиям, уму, характеру и даже физическому темпераменту в точности соответствовал идеальному образу государственного деятеля, какого требовали тогда Россия, её метакультура[2], её миссия, её судьба – это тоже одна из исторических загадок.

Переворот, сделанный Петром в условиях XVII столетия, мог осуществить только великий государственный гений при одном непременном условии: законности его власти в глазах современников. Даже робкие начинания Бориса Годунова и Лжедмитрия по сближению России с Западом не были прощены обществом и послужили одной из причин их преждевременных смертей.

Конечно, масштаб государственного разума этих двух государей уступал Петру, но общество той эпохи, ещё полностью проникнутое древней идеей родового права на власть, не позволило бы узурпатору опрокидывать вековые общественные устои.

По-видимому, подготовительная работа демиурга и кароссы[4] Дингры[5] над эфирно-физической формой Петра, способного вместить столь колоссальную инвольтацию и реализовать её задачи, началась за несколько поколений в роду отца царевича и в роду его матери. Что подтверждается провиденциальностью обстоятельств детства и юности Петра.

Для осуществления государственных преобразований требовалось огромное напряжение физических сил, и Петра в раннем детстве вырывают из тепличной атмосферы дворца, где захирели оба его брата, и помещают в село Преображенское, где царевич закаляется телесно. Независимость ума будущего реформатора воспитывается тем, что ни в детстве, ни в отрочестве в его окружение не допускается ни один человек, способный по своим интеллектуальным и волевым качествам хотя бы на время подменить в мальчике самостоятельную умственную работу слепым доверием к авторитету.

Грандиозные задачи царствования потребуют от него нестандартных подходов и неслыханных форм поведения. Ему придётся сбросить царское облачение и, засучив рукава, подавать пример плотникам, кораблестроителям, кузнецам, столярам – мастерам всевозможных ремёсел. И в том же Преображенском возникают условия, вполне отвечающие потребности будущего царя – не только приучить себя к трудам подобного рода, но и практически изучить некоторые из профессий.

На смену боярам ему придётся находить талантливых разночинцев, а вместо стрелецкого войска создавать – неизвестно как и откуда – новую армию, отвечающую потребностям грядущих дней. И вот товарищами его игр в Преображенском оказываются мальчишки из простонародья, смышлёные, преданные и смелые: ядро будущей гвардии.

Суровый долг революционера на престоле потребует от него непримиримости к врагам его государственной идеи. И сердце его ожесточается с ранних лет такими зрелищами, как кровавые стрелецкие бунты и казни, и такими человеческими отношениями, как отношение к нему царевны Софьи.

Все эти условия для обыкновенного человека ничего бы не дали, но для избранного, поддерживаемого демиургом и приставленным к нему даймоном[7] доформировали, дошлифовали это человекоорудие.

В чём же состояла историческая задача Петра I, можно ли отделить в личности и его делах эту провиденциальную задачу от тёмных воздействий уицраора[9]? Светлая задача Петра заключалась в следующем. Император был уверен, что России суждена всемирная миссия, и что его задача сводится к тому, чтобы повернуть свой народ на путь, ведущий из прозябания в национальной замкнутости на простор общечеловеческого становления.

При этом народ русский следует ввести в круг передовых народов не в качестве чьего-либо сателлита или младшего исторического партнёра, а в качестве великой державы, которую другие народы вынуждены будут принимать всерьёз с самого начала.

Такой поворот возможен только при условии, если Россией будут восприняты объективно передовые идеи европейской культуры, а для того, чтобы такой переворот был осуществлён и результаты его были прочны, потребуется полное преобразование внутри страны: упразднение боярства, как правящей элиты, и передача ведущей роли дворянству и среднему классу.

Но помимо инвольтаций демиурга Пётр получал, в силу некоторых свойств своего характера и темперамента, и инвольтации демона государственности – уицраора. И ход мыслей и действий императора вследствие этого искажался. Жругр[10] потрудился над тем, чтобы внедрить в Петра тираническую тенденцию.

Уицраору удалось преобразить суровую твёрдость царя в неумолимость, внутреннюю свободу от авторитета – в свирепую лютость ко всяким авторитетам, преданность своей идее – в ненависть ко всему, что ему казалось бесполезным, ненужным, а размах души – в бесконтрольную чувственность и непомерную грубость.

Ирония переросла в склонность к глумлению. Утилитарность мышления выхолостила эстетическое начало натуры, введя его в два русла: русло артистического отношения к ремёслам и русло ремесленного отношения к искусствам. А в его проявлениях жестокости стал порою проглядывать явно садистский оттенок.

Из-за этих перерождённых качеств и проистекали все промахи Петра в государственной деятельности. Проявлялась неоправданная жестокость к боярам, стрельцам, раскольникам и даже к собственному сыну, не говоря о простом народе.

Пренебрежение к интересам крестьянства повлекло за собой упрочение крепостного строя и на века затормозило культурное развитие этого самого многочисленного класса российского общества. И в итоге в стране воцарилась атмосфера террора, человеческая жизнь обесценилась, а неуважение к личности сделалось атрибутом самодержавия в последующие эпохи.

Как грандиозна ни была фигура Петра I и сколь провиденциально необходимой ни являлась его деятельность, но двойственность инвольтаций, воспринятых его сердцем и утилитарным умом, превратила родомысла[11] Петра в существо, перед которым в посмертии врата Синклита[12] оказались закрытыми.
Но в отличие от Ивана Грозного Пётр до конца своих дней воспринимал инспирацию Яросвета[13], трудясь на благо Отечества. И коренное отличие этих двух царей можно иллюстрировать тем, как они пировали.

Один – исподлобья озирающий сотрапезников и тут же совершающий что-нибудь безобразное: убийство, отравление, глумление, а второй заставляющий, хохоча и хлопая по плечу бывшего боярина или, может быть, вчерашнего сапожника либо пирожника, выпить залпом кубок Большого Орла. Истинно великий человек не может не быть великодушным.

Грозный – огромен, но лишён великодушия – и он не велик. Пётр же был великодушен необычным, каким-то великолепным великодушием. Как чудесно уловил это Пушкин: «То он с подданным мирится: Виноватому вину отпуская, веселится;кружку пенит с ним одну».

Обстоятельства смерти обоих царей подводят черту в этом сравнении. Грозный умирал, гния заживо, в тоске и молитвах пытаясь смягчить Бога. Пётр обретает смерть вследствие героического поступка по спасению  погибающих матросов в ледяной воде.

При Петре старая концепция Третьего Рима стала казаться бессодержательной абстракцией, и перед Россией забрезжила новая перспектива – стать равной среди развитых и передовых стран, по-новому осознавать человечество и своё место в нём.

Представители передового общества Руси увидели, что следует отказаться от религиозно-мистической гордыни о православно-русском мессианизме и богоизбранности. В обществе приходило понимание, что народ, считающий себя мессией, а остальное человечество – блуждающим во тьме, обрекает себя на саморазрушение. Эпоха Петра спасительно перевернула представление русских о человечестве.

Примечание:

1. Демиурги – все, кто творит во славу Божию, из любви к миру и его Первоотцу.
2. Метакультура – многослойные сегменты Шаданакара, принадлежащие какому-то одному сверхнароду[3].
3. Сверхнарод – отдельная нация, либо совокупность наций, объединённых общей, совместно созидаемой культурой, которая имеет высокую степень индивидуальности и яркости.
4. Кароссы – локальные, связанные с отдельными нациями или сверхнародами  проявления великой стихиали человечества, Лилит.
5. Дингра – одно из проявлений Лилит[6], играет огромную роль в возникновении русского народа, возобновляет и укрепляет его живую материальность.
6. Лилит – великая стихиаль человечества.
7. Даймоны – высшее человечество Шаданакара[8].
8. Шаданакар – собственное имя брамфатуры нашей планеты.
9. Уицраор – демон великодержавной государственности.
10. Жругр – имя российского уицраора.
11. Родомыслы – исторические деятели, оказавшие могучее и благотворное влияние на судьбы народа или государства и руководимые в своей деятельности вдохновляющим влиянием народоводительствующих иерархий.
12. Синклиты – множество просветлённых человеческих душ, обитающих в затомисах метакультур.
13. Яросвет – богорождённая монада[14], один из великих демиургов человечества, народоводитель Российской метакультуры. Имя условное.
14. Монада – высшее Я человека, первичная, неделимая и бессмертная духовная единица.

Продолжение здесь, 10.02.2025

Источник: