предыдущая

чистилища

от автора:

Перед вами сокращенный, насколько это возможно, вариант книги Даниила Андреева «Роза мира». Много лет назад, прочитав этот труд целиком (не с первого раза), я понял две вещи: во-первых, что это великая книга, которую надо знать образованному человеку, а во-вторых – уж очень трудно её осилить. Большая по объему и изобилующая новыми и непонятными терминами и определениями, «Роза мира» тяжела в познании, в освоении ее содержания.

На протяжении десяти лет я перелопачивал этот труд, чтобы сократить его, сделать доступнее читателю, и вот завершив это дело, отдаю в пользование общественности. Уверен, что предлагаемый мною вариант «Розы мира» стал легче для понимания, и каждый желающий сможет теперь познакомиться с содержанием этой знаменитой книги за два-три присеста. В сокращённый вариант «Розы мира» я ничего от себя не добавлял, не искажал, а постарался добросовестно и честно изложить все основные мысли и постулаты этого учения в их первозданном виде.

Николай Николаев, журналист, редактор газеты (сегодня — пенсионер, живу в г.Костроме).

МИРЫ ВОЗМЕЗДИЯ

Нижние чистилища

В трёх последних нижних чистилищах господствуют ангелы мрака. Первый из этих слоёв – Шим-биг[1] – являет собой медленный поток, движущийся по невыразимо мрачному миру, заключённому под высокий и сумрачный каменный свод. Трудно понять, откуда исходит полусвет, мертвенный и бесцветный, сеется мелкий дождь. А сверху – зыбкий туман. Но это не туман, а бурые клочья мечущихся эфирных тел грешников. Они мечутся взад и вперёд, цепляясь за что попало, лишь бы не упасть в поток и не попасть в следующий слой. Но их томит не только ужас, ещё большее мучение заключается в чувстве стыда, нигде не достигающем такой силы, как в Шим-биге.

Полностью утрачивается человекоподобие своей формы.  Вместо глаз – дыры, руки, как пряди, вместо голоса – рыдания. Ангелы тьмы вьются вокруг, испивая страдания и маету грешника, который испытывает жгучую тоску по настоящему телу, по мягкому тёплому миру – воспоминания о радостях жизни на земле терзают невыносимо. Здесь же усиливается и сострадание к братьям по несчастью.

А устье потока приближается. И сам поток, и весь этот туннелеобразный мир обрывается подобно тому, как обрывается туннель метро при выходе на эстакаду. Но воды не впадают ни во что: и они, и берега, и свод – всё растворяется в серой беспредметной пустынности. Впереди Дромн[2] – ничто, небытие, иллюзия страшного небытия. Здесь исчезает не только среда обитания, но даже и эфирное тело.  Ни тела, ни среды, только одно не гаснет – искра  самосознания.

И если в Шим-биге грехи искупали те, на ком лежит ответственность за несколько человеческих смертей, то в Дромне находятся, казалось бы, меньшие преступники. В Дромн увлекают не злодеяния, не кровопролития, но «всего лишь» кармическое утяжеление за активное безверие, воинствующее отрицание духовности, деятельное утверждение, что душа не бессмертна. Такое нарушение Закона кажется несравненно меньшим грехом по сравнению, например, с убийством, но арифметика кармы – странная арифметика! И здесь, в Дромне, после смерти тела на земле умирает всё, всё прекращает быть.

Пленнику кажется, что нигде нет ничего и никого, что нет и его самого – то есть в его посмертии происходит именно то, что ему рисовалось при жизни. Но осознание Я в Дромне яснеет. И он с величайшим усилием, и далеко не сразу, начинает понимать, что даже здесь, в абсолютной пустоте, его самосознание, вопреки рассудку и здравому смыслу, не угасает.  При этом он начинает смутно догадываться, что всё могло бы быть иначе, если бы это небытие – или полунебытие – он не выбрал для себя сам.

Но вот тоска добровольной покинутости мало-помалу начинает вытесняться тревогой. Я чувствует, что куда-то движется, что его куда-то влечёт, как бы вниз и вкось, и само Я из точки превращается в вытянутую фигуру, устремлённую книзу. Отсутствие всяких ориентиров не даёт понять, падает ли он медленно или с большой скоростью. Только внутреннее чувство вопиет громче всяких доказательств логики, что он движется не вверх и не в сторону, но именно вниз. Вот внизу уже обозначилось и розоватое пространство. Несколько мгновений этот цвет может казаться падающему даже радостным. Но затем леденящая догадка пронизывает несчастного: он понял, что непреодолимо опускается в раскалённую преисподнюю, в железное море.

Вес опускающегося стремительно возрастает; вот он прикасается к раскалённо-красной поверхности Фукабирна[3] и погружается в его среду. Мука пленника этого слоя состоит, кроме жгучего телесного страдания, именно в ужасе опускания в вечные пытки – спуск представляется ему невозвратным.

Примечание

1. Шим-биг; 2. Дромн; 3.  Фукабирна — последние слои нижнего чистилища.

Продолжение здесь

Источник